Сьюзи эмис - жена режиссра джеймса кэмерона история любви часть 3 :: Большая библиотека биографий

Сьюзи эмис - жена режиссра джеймса кэмерона история любви часть 3


Узнай как бросить сейчас! ПОКА НЕ ПОЗДНО..
Читать далее >>


Чтобы похудеть на 9 кг за 7 дней, нужно раз в день...
Читать далее >>


Уже через 3 дня вкус алкоголя станет отвратительным!
Читать далее >>


Восемь месяцев, вплоть до триумфальной для режиссера церемонии вручения премии «Оскар» в 1998 году, Джеймс и Линда везде появляются вместе, иногда — с дочкой, показывая всем образец семейной гармонии. Однако активная светская жизнь по случаю успеха «Титаника» Линде явно вредит. В дополнение к тревожности, приступам ярости, слезливости или тоски у нее появилась новая навязчивая идея. Она боится, что, когда их с мужем не будет дома, кто-то проберется внутрь и убьет детей. Видение забрызганных кровью стен и безжизненных тел с ужасными ранами преследует ее днем и ночью. На публике она держится, но каждое вечернее возвращение домой кончается истерикой. Линда отказывается входить в дом, пока Джеймс не проверит, все ли там в порядке. Камерон, не в силах выносить пропитавшую дом паранойю, все чаще орет на жену, отбросив всякую деликатность. У него больше не хватает терпения уговаривать. Он пытается заставить ее обратиться к врачу, но бесполезно. Она себя больной не считает.

Дождливым вечером в лос-анджелесской квартире Сьюзи Эмис раздается трель дверного звонка. Отложив книгу, которую она читала сыну, актриса идет открывать. За последние восемь месяцев она часто думала о Джеймсе, обычно со слезами, но даже самая сильная тоска со временем притупляется. На пороге стоит Джеймс — Сьюзи готова себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон. Она столько раз представляла себе это: ночной звонок — и на пороге он…

— Там, где я вырос, в Канаде, устраивают праздник в мою честь, — говорит он без всяких предисловий. — Ты поедешь со мной?

Новое начало

— Когда твое детство проходит рядом с Ниагарским водопадом, нельзя не полюбить воду, — Джеймс и Сьюзи, обнявшись, любуются тоннами воды, которые падают с 50-метровой высоты и ослепительно сверкают на солнце. — Я люблю ее даже во сне. Мне часто снится цунами, огромная волна, которую невозможно остановить. Очень страшно, но одновременно так красиво, что глаз не отвести. Цунами — восхитительная метафора смерти. Мы боимся ее, но она вызывает жадное, неутолимое любопытство. Мы смотрим в бездну, пока бездна, как говорил Ницше, не посмотрит на нас в ответ.

— Никогда не пробовал толковать свои сны? — с улыбкой спрашивает Сьюзи.

— Нет. У меня просто инженерный склад ума, мне любопытно, как все устроено. Я же чуть было не стал физиком — и стал бы, если бы не спасовал перед высшей математикой. И потом, безумные сны бывают полезны. Однажды, когда я только закончил свой первый фильм, в римской гостинице мне приснился поврежденный робот, ползущий по коридору за раненой женщиной. Он втыкал в пол нож, подтягивался, и его тоже нельзя было остановить.

— Терминатор? — спрашивает Сьюзи.

— Терминатор. Я написал сценарий. Всем в Голливуде страшно понравилось, но никто не хотел, чтобы я был еще и режиссером. Я же другой вариант развития событий и не рассматривал. Сидел на своем сценарии без денег, голодный. Но никому не отдавал. Зарабатывал, рисуя постеры к ужасным малобюджетным фильмам.

— Трудно представить тебя рисующим постеры.

— Да почему же? Когда я был маленьким, я мечтал рисовать комиксы. Моя мама могла бы стать известной художницей, родись в другое время и в другом месте. С пятью детьми на руках карьеры в искусстве не сделаешь. Но зато она пристрастила к творчеству нас. Водила меня в музеи — я зарисовывал экспонаты, а мама рассказывала о них. Чаще всего это были египетские залы — саркофаги, мумии… Только мама и поддержала меня, когда я сказал, что хочу снимать фильмы.

— А отец?

— Отец — нет. Он все ждал, пока я приползу на коленях и признаю, что он был прав, когда гнал меня в инженеры. Говорил, что кино — это не профессия, а блажь, и что мужчина должен иметь настоящую работу.

— Тебе было тяжело.

— Мне было бы тяжелее, если бы он относился к моему выбору мягче, — задумчиво говорит Джеймс. — Все, чего я достиг, я достиг со злости. Смотрел ему в глаза и чувствовал, что не имею права проиграть.

Канадские журналисты наблюдают за парой с почтительного расстояния. Даже самые недогадливые из них уже уяснили, что спутница режиссера — вовсе не законная и официальная миссис Камерон. Никто не знает, как на это реагировать. С одной стороны, праздник организован в честь самого знаменитого сына города Капускасинг, с другой — открытый и беззастенчивый адюльтер не делает чести ни ему, ни городу. Некоторые местные издания, пишущие о торжествах, игнорируют Сьюзи, благо это несложно. Она не рвется в первые ряды, предпочитая тихо стоять поодаль, пока Джеймс общается с земляками, еще раз рассказывает о том, как шел к успеху, и отвечает на вопросы. Журналисты других изданий пытаются разговорить ее, но получают лишь улыбку и вежливый отказ. Стоит ли говорить, что информация о встречах режиссера и его бывшей пассии дошла до Линды.